Форма входа

Календарь

«  Май 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Мои проекты

Поэзия серебряного слова.
Борис Пастернак. Стихи и жизнь.
НИЧЕВОКИ
Алексей Крученых. ДЫР БУЛ ЩЫЛ.
Игорь-Северянин. Король поэтов.
Мирра Лохвицкая
Олег Тихомиров. В моем мире.

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика

Поиск

Серебряный Век. Символизм. Футуризм. Акмеизм. Имаженизм.
Воскресенье, 20.05.2018, 18:45
Приветствую Вас Гость
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Поэзия серебряного слова

Бобров Семён



К праху защитника

Отеческая тень! — давно душе твердишь,
Что не оплакана над гробом сим скорбишь,
Что знака дел твоих еще не воздвигаю
И имени отца векам не возвещаю,
Который бытие бессмертием венчал,
От зависти крамол бессильных защищал. —
О Шв..А окропись теперь моих слез током
И с тверди на меня воззри довольным оком!


От тени отца к сыну

Постой, мой сын! постой! — ты знаешь несомненно,
Чье тело здесь лежит во мраке погребенно!
Дополни сына долг залогом вечным, твердым!
Напомяни в слезах потомкам добросердым,
Что страждущих отец, — что твой отец здесь спит
И новой ждет зари, как сон сей пролетит.


Псалом 1

Блажен, кто к сонмам нечестивых
Не идет в гибельный совет,
Гнушается путей строптивых
И злохулительных бесед,
Его лишь волю услаждает
Един божественный закон;
Он мысли все в закон вперяет,
Отмеща днем и ночью сон.
Он, яко древо насажденно
При токах среброструйных вод,
Блюдет злак свежий неизменно,
Дает во время тучный плод.
Но грешных сонмы нечестивы
Ничто, — как токмо легкий прах,
Что возметая вихрь бурливый
В верх мчит, вертит, крутит в зыбях.
И так в день судный посрамится
Смятенный нечестивых дух,
И беззаконник — не включится
Во светлый праведников круг.
Господь наш токмо призирает
На правые стези благих
И в страшном гневе погубляет
Стопы строптивы токмо злых.


Рождение розы

Любовь тебя, прекрасна роза,
На белый вывела сей свет;
Любовь от гроз и от мороза
Тебя, лелея, сбережет.
Всходи же, роза ты любезна!
Владычицей цветов всходи,
Чтоб Флора, — мать твоя бесслезна, —
Тебя прижала ко груди!
Чтоб поливал живой водою
Тебя с улыбкой твой отец! —
Ах! — пусть он с радостной слезою
Найдет в тебе надежд венец!


К слову завтра

Как утро вечера гораздо мудренее,
То всякой завтраком и кормит нас скорее. —
Придем ли к должнику, чтоб долгу попросить?
«Заутра, — скажет он, — прошу ко мне придтить».
Заутра лишь придем, — попотчует он чаем;
С сим завтраком домой идем и блага чаем. —
Придем к подьячему и просим о себе.
«Заутра, — скажет он, — доложат о тебе».
И так столь мила речь, чрез долго время дляся
И в вечность наконец бездонну превратяся,
Глотает всё в себе и время, и дары,
Чины, сокровища, и лакомы пиры. —
Когда ж, — когда же речь заутра прекратится? —
Тогда, — как во вчера оно преобратится.


Честь русскому пиву

О жезлоносец, — Вакх зовомый,
На рысях с тиграми везомый! —
Как? — тот ли славы твоея венец,
Что, мир прошедши по конец,
Ты Индии достиг огнистой;
Что ты в Аравии камнистой
Жезлом из камня ключ извел;
Что ты в овне Зевеса зрел
И что в пустыне отдаленной
Народам дал закон священной? —
Нет, — также в винограде ты
Открыл им дивны красоты...
Но меньше ль можешь быть великим,
Когда на пользу нравам диким,
В сосуд с кипящим пивом лья
Огнь мирный жизни своея,
Родишь там смехи и погудки,
Открытость чувств и остры шутки
Иль быстру дружбу и любовь,
А в хладном старце греешь кровь!
О Вакх, — душа утех игрива!
О русского родитель пива! —
Мне нужда в бытии твоем;
Броди ты в погребе моем,
Где пиво мартовско хранится
И выдти из заклепов тщится! —
Я скоро друга своего
На день рожденья моего
Звать буду крепкое пить пиво
И угощать его на диво.
О бог! — коль лютых рысей ты кротишь
И тигров с барсами творишь
Во время пира тихими овнами,
Обуздывая их браздами,
Иль умеряешь в жилах жар
И тем смиряешь наглость свар!
То ярый хмель лишь вознесется
И вкруг тычины перевьется,
Из сих хмелин тебе я в честь
Венок потщуся новый сплесть;
Но если в тигров агнцов смирных
Преобратишь в трапезах пирных,
То, быв в сосуде роковом,
Умри, — умри в зачатии самом!


Судьба славного Кука

Кто обозрел весь мир? — Кук славный;
Кого любили дики, зверонравны? —
Его; — и что же? — он им так был мил,
Что труп его им вкусен был.


Разные нравы человеческого рода
С английского

«Подай красотку мне, — Твангдилло вопиет! —
Кроме любви, ни в чем другом мне счастья нет».
«Бутылку дай, — кричит сын Вакха краснорожей! —
Красоткам с мушками, с малеванною кожей
Копейки я не дам за их продажный яд».
Певцы в жару на верх Парнаса мост мостят,
А истину мудрец в колодце вырывает;
Гордец богатым быть иль быть в знати желает;
Любовник ищет ту, с которой разлучен;
Солдат бывает той удачей восхищен,
Что нескольких убьет иль город разорится;
Беспутная жена за щеголем тащится;
Но я, — я, бедной, чем другим хвалиться б мог,
Кроме лишь злой жены и слишком длинных рог?


Ограниченность власти ума
С французского

Доселе бог ума толико славный
Неограниченно повелевал,
А ныне бедный скиптр его державный
Ничто, как скиптр уже удельный стал.


Утешение ей

Завсегда ли небо тьмою
Покрывает тихий свет?
Завсегда ли грусть с тоскою
В сердце тронутом живет?
Ты вчера — я зрел — крушилась
В чем-то, Сашинька моя,
И, как солнышко, сокрылась;
Тут — остался в мраке я.
Ах! — уныние напрасно;
Все оно, как тень, минет;
Будет день наш — будет ясно;
И любовь — всё превзойдет.
Если небеса сияют
В голубых очах твоих,
Ах! — почто их облака смущают? —
Пусть яснеет мир средь их!
Пусть в очах судьба бесслезна
Дни мои распределит! —
Лишь внемли, моя любезна,
Что нам сердце говорит!


Постоянство музы.
к другу Акасту

Ужли моя гитара скромна
В углу покрыта пылью спит?
Ужли еще безмолвна, томна,
В присутствии любви молчит?
Ах! прежде так она дышала
И так свой голос возвышала,
Что Бугский брег внимать любил
И часто, — часто ей вторил.
Нет, мой Акаст — Хоть не похоже
Здесь небо на Херсонску твердь;
Но дух и сердце музы то же
И может тот же глас простерть.
Твой милый Гений тот же ныне;
Почто же здравия богине,
Гигее песней не поем
И радости не призовем?


Песенка невинной девушки

Пой, пеночка, певица нежна!
Ты всем довольна; — нет забот;
Листочик — кровля безмятежна;
Там зной не жжет, — дождь не сечот.
И я пою, — и я немтую
Любовь моих весенних дней;
Не мирты, — лилии целую;
Тут зной не жжет; — тут нет дождей.
Пой, пеночка, под тихой тенью!
Любовь подруги пой своей! —
Любовь одна награда пенью;
За вздох получишь радость в ней.
И я пою, — но не вздыхаю;
Дамоны не тревожат дней;
За пенье только ожидаю
Улыбки метери моей.
Не пой же, пеночка прекрасна!
Любовью ты награждена;
Пусть я пою весной!., несчастна! —
И мне готовит рок она.


Кладбище
из Клопштоковых од

Как тихо спят они в благом успеньи!
К ним крадется мой дух в уединеньи;
Как тихо спят они на сих одрах,
Ниспущенны глубоко в прах.
И здесь не сетуют, где вопль немеет!
И здесь не чувствуют, где радость млеет!
Но спят под сенью кипарисов сих,
Доколь от сна пробудит Ангел их.
О если б я, как роза, жизнь дневная,
В сосуде смертном плотью истлевая,
Да рано ль, позно ль тлен отыдет в тлен,
Здесь лег костьми моими погребен.
Тогда при тихом месячном сияньи
С сочувством друг мой мимошед в молчаньи,
Еще б мне в гробе слезу посвятил,
Когда б мой прах слезы достоин был.
Еще б один раз дружбу вспомянувши,
В священном трепете изрек, вздохнувши:
«Как мирно он лежит!» — мой дух бы внял
И в тихом веяньи к нему предстал.