Форма входа

Календарь

«  Май 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Мои проекты

Поэзия серебряного слова.
Борис Пастернак. Стихи и жизнь.
НИЧЕВОКИ
Алексей Крученых. ДЫР БУЛ ЩЫЛ.
Игорь-Северянин. Король поэтов.
Мирра Лохвицкая
Олег Тихомиров. В моем мире.

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика

Поиск

Серебряный Век. Символизм. Футуризм. Акмеизм. Имаженизм.
Воскресенье, 20.05.2018, 18:36
Приветствую Вас Гость
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Поэзия серебряного слова

Анри Волохонский



Ангел



Напрасно и тщетно я долго взирал
На небо где ангел на арфе играл
В таинственном небе лишь сумрак пустой
Клубился над тучей простой

А в воздухе сизом крикливые птахи
Носились по небу неистовой стаей
И вились со щебетом вихрем
Меж небом дневным и ночным

В сером пурпуре легкие воды
Солнце ушло за тонкие горы
Это длится лишь несколько мгновений
У ангела не хватает слов


Бессмертие коня



Любимый конь идет на эшафот
Мой новый конь, кто жив — того на плаху
Секиры ввысь палач заносит птаху
Она летит сверкает и поёт

Мне внятен звон железного пера
Мне даже дивен ветер смерти звука
Мне чудно эхо пьяное от стука
Под тяжким барабаном топора

Не так ли — но от мановений век
Исчезнет лик от бывшего мгновенья
Железный новый миг возникновенья
Живому вновь — и голову навек

Однако шар прекрасный голубой
Всегда плывёт над страшным тем помостом
Распахивая окна перед гостем
Как нищий свой роняя золотой.


***



В картину мира всякий раз
Мы напрасно вписываем духа:
Сверкает с неба звёздный глаз,
Порхает маленькое ухо…
— Но, милый мой, к чему же странность —
Души означенной как данность,
Тревожный сон боготворить?
— За давностию дел Творец, устав творить,
Удел стареть переложил искусству.
Устав его стал ныне так высок
Что даже в основании песок —
Мы только тыквы сумеречный сок
Дерзаем предложить надтреснутому чувству,
Чтоб, горечь невозможную пия,
Пыхтела Ева и шипел Змея.


Вершина Хермона



Крылатое солнце стоит на скале
А море во мраке, а небо — во мгле
Блестит перед ними, взлетая
Вершина Хермона златая

Вершина Хермона взлетает как бык
Бока глыбы каменные горбы
Его голова как корона
Златая вершина Хермона

Исчезает Иштар на заре корабле
Киннерет в тумане и Хула во мгле
Стоит словно стража долины
Хермона златая вершина

Голубая вершина Васанской горы
Над нею зари пролетают орлы
Идут небеса надо льдами
Над хладного неба стадами

Двуглавое солнце стоит на скале
Хермон над Ливаном как каменный лев
Стекает с камней каравана
Златая река Иордана

И серны трубят в голубые рога
И златокрылая неба рука
На струнах высокого трона
Высоко взлетает с Хермона

Хермон коронован орлиной главой
Иордан коронован львиной главой
Васан словно вол очарован
Главою быка коронован

Крылатый Хермон — перед ним Херувим
В изумленьи великом летает пред ним
В сиянии дня многозвездной
Над ним оперённою бездной


Вид на озеро



Стоит гора, по ней течёт река
Кого благодарить за эти танцы
Кто с нею вниз хватая за бока
По чьим кустам трепещут оборванцы?

Течёт река, гора стоит под ней
Толкая воду неподвижным телом
Кто дал ей быть расставив скалы пней
По простоте искусством неумелым?

Над обнажённой мимикой горы
Река пиликает ещё одной музыкой —
Кому ж это пришло ещё игры
Добавить врозь с пейзажем двуязыким?

Чья мысль была однако столь тонка?
Стоит гора. По ней течёт река.


Двое



Они ушли, оставив снаряженье
И множество своих друзей
Вокруг золы вечернего огня.
Вокруг светало. Первое движенье дня
Уже вставало около вершин
А выше их никто не поднимался
Поэтому там не было тропы
Упали лошади, им сделали гробы
Упав на скалы вертолёт сломался
И схороня крылатого коня
Они пошли навстречу взмахам дня.

Печальный звон летучего железа
Не вышла на порог безумная слеза
Протек ли бак ли, винт был кем-то срезан
А может быть виной тому гроза
Но он погиб как будто был животным
Из слов пустых: «сломался вертолет»
Из них иллюзий желтоватый плод
Рождает бабочку — пример сердцам холодным
В уменье жертвовать друзьями и сами
Собою ради прихоти каприза,
Природа как бы сделала живым
Его, дабы погибель механизма
Зажгла костер, столбом поставив дым —
Подуло с запада — и нету мотылька
Пыльца сошла с блестящего металла
Двойная смерть — прибора и зверька
Их продолженье в гору задержала
Упавший жук их задавил козу
Проверить бак или винить грозу
В хищении железного Пегаса?
Конец один — четыре смерти сразу
День-Фортинбрас еще лудил кирасу
И в этот миг как будто по приказу
Из свода выпал юношеский серп.
Их было двое: Хиллари и Шерп.
Хиллари: Послушай, Шерп, ты видишь эти скалы?
Возьми верёвку, палку передай
Уж день настал, как всё прекрасно стало
Взгляни — там ледяная борода
Начальный луч стократно преломила
Здесь призмы скал из каменных акул
Торчат, торчат. Дай мне походный стул
Хочу я посидеть. Как все здесь мило
Весь горизонт как белая пила
Жаль конь погиб — окрестность мне мила
Жаль нет коня — проклятая кобыла
Смотри, мой Шерп, как хорошо кругом
Приятно мне, но дышится с трудом —

И вот полупрозрачными шарами
Туман понесся к лону облаков
Кипя по щелям бледным молоком
Тогда качая стройными ногами
Над банками набитым рюкзаком
Промолвил Хиллари:
Возможно ли тайком
Вершить великое? Всегда бывает пена
Шипит ли чай, родилась ли звезда
Цветочек мал, но пахнет резеда
Нескромно вторя воздуху вселенной,
Рычит комар, вонзая храбрый зуб
И воет ветер, зная про грозу.

Французский летчик Сент-Экзюпери
Прекрасно говорит на эту тему
Он много раз об этом говорил:
Стремленье ввысь всегда рождает пену
И много хладнокровных Афродит
Со временем та пена породит.
Ведь некогда сей юный Антуан
В пустыню пал с останком самолёта
Там бедуин давно не ставил стан
Но Антуан сбежал из переплёта
Теперь уже не помню право как
Но в каждом слове из его страницы
Сидит как первобытный крик макак
Великое томленье устремиться
Сорваться ввысь подальше от земли —
Так говорит нам Сент-Экзюпери.

Смолк Хиллари. И смолкло бормотанье
Снегов, тумана и других стихий
Светила раскалённое мечтанье
Всосало в дно стеклянные стихи
Извечных льдов. Инейное сиянье
Метнулось львами к ярким ледникам
Там к солнцу, после снова к облакам
И смолкло все, лишь Шерпа воркованье
Комками пара пало в пыль снегов
Клубясь по углубленьям их следов.

Шерп: Кожа неба — шкура бубна
Слово неба — гомон водный
В темя Бога свергнут Гангом
Темя Бога — школа танцев
Шаганьям Ганга — великана — ледника
Только мелькнет тело звука
Бог влитый в кокон молока
Рек облаком торжественных купаний
И слова медленных падений и ступаний
Застыло льдом в тугой кимвал —
Он так довольно долго бормотал
Про этот вздор беззвучных сотрясений
И вдруг воскликнул: Хиллари о Хиллари
И глыбы лая загремели: Хиллари
О Хиллари о Хиллари о Хиллари
И горы воя повторили: Хиллари
О Хиллари о Хиллари о Хиллари…

Шерп глупый смолк. Невразумительным обломком
Вверху мерцал хрустальный Эверест.
Все реже становился воздух тонкий
От солнца оторвался гневный крест
И диск его болтался гневной пленкой
Примявши палкой жалкий эдельвейс
Они пошли. Пик становился ближе

А вся земля потерянней и ниже
Казалось говорила им: Проснись
И Хиллари оглядываясь вниз
Старался удержаться альпенштоком.


***



Дозволь мне дерзость вольно вечность петь
В зелёных сферах легким звуком свиста
Кого звенеть повеяла неметь
Дудой на струнах глупого арфиста

Вспорхнул удод — и пусть балдеет медь
И отступают в ропот сестры систра —
Но это просто смерти страсти месть
Что трость любви возводит в дар артиста

Дозволь пропеть, родная слепота
Мое «прости» твоей сухой цевнице
Снег света падает. Крылатая пята.

Взломала лёд над зеленью певицы
Пустой судьбы — над небом новых птах
И шарят в страхе пряхи в прахе спицы


Клён



Перед закатом в хладном небе клён
Был осенью мне некогда явлён.
Чернея, тонкий ствол стоял, непрочный,
Напротив солнца в стороне восточной.
Был совершенным жёлтый цвет листа
На чёрных сучьях, словно златом став,
На каждой ветке повторившись дважды,
Как украшенья жёсткие — и каждый
Из листьев, что слагал чертог златой,
Был обнесён столь явственной чертой,

Что павшие напомнили их тени,
Прообраз меланхолии осенней
На незадолго убранной земле,
В проекциях живых запечатлев,
Отдельность их и цвет не изменяя.

Я только видел — взор опять вздымая
Листвы чеканной неподвижный пар,
Зубцами ограничив, редкий шар
Обозначал собой сосуд с ветвями,
Наполненный немногими листами,
А клён, как истлевающий фиал,
По одному их медленно ронял,
И долго символы передо мной парили,
Прохладных дней предсонной эйфории.


Конь



Конь вороный
Конь кликнул ворон ворон
Конь ворон вран
Который ворон гомон
Исчезнувши исторг
Вой выи ввысь виясь
И вот он вновь возник явясь
И вновь возник увитый лирой диск
Главы его звенящий обелиск
Гремящий призмой череп венценосный
Несущий громкий ворон длинный лик
Ликуя вран сквозь мрак молниеносный
Холодного болотного огня
То хрип его то карканье коня.


Молитва
святого Франциска Ассизского



Избавь меня
Избавь меня от зрелища пустого края чаши той
в которой нет монеты милости Твоей
Сейчас, сейчас,
Когда кругом темнеют падая
Лохмотья осязаемых от яркости знамён
Мгновенье сжатых век
Наверно это лучшее мгновение прекрасное
О если бы я видел не мигая
Славы Твоей цветочную лужу
И пруд и ручей дорогой незабудок
Поток
Теперь гремит разматывая цепь
Молотобоец-звездочет
А эти здесь
Вокруг стоят боясь дрожат и словно ждут известия
Теперь час губ которые молчат
Должно быть совершенный час безмолвно сжатых губ
О если бы воздух мой
Мог плавить воск среди цветов златой
Я бы с ними плыл
Над звёздами гудящим парусом
И долго тяжко мёд их лил дождём
В эти вязкие поля
Тогда земля бы стала кружкой у протянутой руки
Но Ты — какое серебро сам положил чтобы горело в
тесный круг?
Какую рыбу кинул нищим в это масло ради мук?
Ты это Ты
Но только как Ты отдал нам побег святой
древесный мост на берег близости Твоей?
Здесь был он взят и срезан сухо
Здесь меня избавь.


О картах

Туз Червей



Выносит герб мэр города Гоморра
Черней души но ликом розовей
Ползти на зов подземного амора
По сердцу иерархии червей


О картах

Туз Пик



Се, воздевая чрево на копьё
И с ним печать как мемуар о Лоте,
В косматый мех символ стыдливой плоти
Нырнув главой смолу густую пьёт


О картах

Туз Треф



Египетским епископством поддельным
Скопец скорлупки сбросив, будто свят
Сулит взлететь, и вот вспорхнул крылат
И щит его блестит клеймом раздельным


О картах

Туз Бубен



Кимвал над Вавилоном в вышине
Багряный бубен пламенный парящий
И флаг его сверкает в тишине
И красный туз лежит в нём — бес — как спящий


О картах

Король



Благословенна призрачная власть
Держава с желтым яхонтом Бульона
Пусть сохранит оправой медальона
Блестящих гнёзд повыпавшую сласть

Как хорошо в наследственном венце
В звездах многоконечного узора
Ногами вверх — знак внутреннего взора,
Поигрывать сапфиром Монпансье


О картах

Дама



Всем сердцем ту, что за стеклом, любя
Она глядит в кружок из гладкой ртути
Светло её намеренье: по сути,
Взыскать хоть часть не лучшую себя

Светлеет небо, взоры холодней
И вот под зелень щёк губой немного синей
Она румянит лоб трефовой половине
Надменная висит бубновая над ней


О картах

Двойка



О как мы далеки высоких сфер
Нам слишком ярок этот блеск хрустальный
Всегда однообразный и печальный
Наш полумесяц холоден и сер

Не надо нам ни злата ни даров
Ни радостей ни черезмерно плача
Не надо тоже нам — и пусть удача
Не катит нам в суму своих шаров

Нам дороги прохладные поля
А за полями ровные дороги
А одаль — редким рядом тополя

Под ними вдалеке отряд немногий
Пройдет ногами в облаке пыля
Да шут когда заскочит одноногий


О картах

Тройка



Едва лишь из ничтожества — и в храм
Чуть вылезли из ямы — и к Астарте
Запретный плод бежать делить в азарте
Так на троих чтоб вышло пополам

Из пены вышло это диво к нам
Иль из-под снега что сверкает в марте
И три сердечка на игральной карте
Прикованы цепочками к ногам

Когда вокруг могилы в трех шагах
Подняв рога — Диана, но иная —
Лежит в летучем золоте Даная —

Как никогда прекрасна и нага
Ее великолепная нога —
Все трое мнят, что то` дана она им


О картах

Семёрка



Разбита колба. Выпал из стекла
И взвился вдруг почуя что свобода
Мятущихся мышей летучий клан
И залетал на свет что бьёт из свода

Полупрозрачны серые крыла
Несущие дитя заморской свинки
Мелькнут с глазами круглые тела
И голос их как звук высокой квинты

Семь крыс едва сложивши короля
Семь дыр в стеклянной яхте демократа
Грызут найти сквозь днище корабля

Свободы с блеском весом в полкарата
Так манит их летучая крылата
Что в небе киль, а всё поют: Земля!


О картах

Восьмёрка



Злых бабочек чьи черви лижут мед
Как лисенята пьяны виноградом
Слетелась туча и уселась рядом
Гранатовый раскачивая плод

Грозят селеньям теменью и гладом
Они когда верша свой перелёт
Глотают с неба падающий лёд
Как Гарпии над Северной Элладой

Как тело древа выпрямив суки
Стоит в руинах башен город древний
Задетый страшной поступью Руки

Что бродит по народам рыбьим бреднем
И по широким берегам реки
Где восемь саламандр свернули гребни


О картах

Девятка



Сегодня музыканты во дворце
Коллегия танцует экосезы
У званых в таковые диоцезы
Стекает масть на призрачном лице

По цвету губ их впрочем не узнать
Их выдает лишь аромат помады
То не вчера отмытые номады
По триста лет иначе пахнет знать

И так они толкутся и кружатся
Жужжа как рой разнообразных птиц
И радужное тулово со спиц

Готово белоснежное сорваться
Чтоб в зеркалах исчезнуть может быть
А может и вернуться может статься


О картах

Десятка



Уж взрослое младое поколенье
Задвигалось и выползло на свет
Оно скорей чем бесы прежних лет
Исполнит века подлое веленье

Невозмутим их глаз свинцовый блеск
Темны движенья рук немногопалых
И тяжких уст чугунные кораллы
Жуют фаянс из пыли на асбест

А стройная ватага незнакомок
Мелькающая в ликах домино
Пусть вечно пляшет невдали рекомых

Что вечность перед тлением? — Оно
Ей ради украшения дано
Как меркнущее кружево фантому




Радуга



В последний звон дождей прозрачный и печальный
Невыносимый блеск первоначальный
На облака незримые ветрам
Упал развеянный и веянье венчальное
Явление на небе влажных трав
Среди прекрасных трав
Взошло необычайное

По воздуху цветущая пером
Чтоб оку не было погибельно и бело
Обнажена фиалковым ребром
Витая синим зелень голубела
Как два ручья вливая в море хлад
Гонимый ими рядом реял выше
Проникновен кристаллом многих злат
Пространный рог и огненный и рыжий
Словно бы горн где жар звенит и где зола
А в нём струна была
А ветка что над ним была ала
А край был ал её и так глубоко
Что лишь бледнел едва перетворяясь в воздух
Из разных лент слепящего узла
И этот выветренный образ возникая
Из блеска невозможного для ока
Медлительно над волнами стекая
Для блага ока тканная дуга
Сквозь пустоту желанная цветная
Стояла яркая рука
Стекая на окраинные льды
И камни гор окрашенные в дым

Я знаю птица знаю где скала твоя
Ты выросла цветок в том дальнем устье
Там где высок — сквозь ветер купола
Тот город дорогой мечты моей и грусти




Рай



Над небом голубым
Есть город золотой
С прозрачными воротами
И с яркою стеной

А в городе том сад
Всё травы да цветы
Гуляют там животные
Невиданной красы

Одно как рыжий огнегривый лев
Другое вол преисполненный очей
Третье золотой орёл небесный
Чей так светел взор незабываемый

А в небе голубом
Горит одна звезда

Она твоя о Ангел мой
Она всегда твоя

Кто любит тот любим
Кто светел тот и свят
Пускай ведет звезда тебя
Дорогой в дивный сад

Тебя там встретит огнегривый лев
И синий вол преисполненный очей
С ними золотой орёл небесный
Чей так светел взор незабываемый




Сонет



Стих голубь соловья свинцовым бликом
Голубка соловья — глубокая вода
Плыви туда туманом в никуда
Вдоль голубых сирен пернатым ликом

Пусть всхлипнет гонг и булькает дуда
На дне ручья прощальным звоном тихим —
Не вспомнит их ни серебром ни лихом
Пустая память — белая слюда

И белый лотос вздутый корень чей
Волынка памяти его вкусившим
Дурной турнир с персоной без речей

Сплясать вничью с полусловесным бывшим
Не искусит — как соловей ничей
В свинцовом горле славословьем плывшим




Шут



Есть дважды двадцать шесть блестящих витражей
Суть каждого стекла в судьбе любой особы
Есть говорят предлог для тщаний ворожей
При этом роль моя мне кажется особой

В случайном равенстве с валетом я валет
С галантностью что к вам приходит лишь с годами
Могу — чего не скажешь сев на арбалет —
Стать королю под стать по всем статьям как даме

За разноцветным стадом следом впереди
Будь живописец то иль трезвый стихотворец
Никто нейдет как я как маршал в Парадиз
С толпою с бубенцом под малый колоколец

Лечу к большим тузам размахивать — Дедал —
Крылами или в прах как сын его Икарус
Который в пенный храм империи зеркал
Пал обратив к волнам прозрачный солнцу парус

Я Фениксу в глаза все очи проглядел
В яйцо его судьба вселилась голубое
Четырежды тринадцать окон в сей удел
Лицо моё лицо глядит из них в любое




Нищета
Песня



В нищете и в безумии
Проводили мы жизнь свою
В золотом слабоумии
Я еще не о том спою
Чтоб казаться колоссами
Поверти одурачивай
Обожравшись колесами
На осях оборачивай
А небесные истины
Поднесут ли на шкуре нам
В диком пьянстве бессмысленном
Сладкой дурью окуренным




Посмертное



Живи пока и дышишь и живешь
Дышать и жить и жать не ложно можно
Одной ехидной дикобразу в еж
Но избежать пожалуй невозможно
Так жди и не надейся переждать
Плыви плыви пока умеешь плавать
Хотя конечно жать не пережать
Живей лепить лупить и лапать в лапоть




* * *



Одрябли губы влажные как сон
Потухли очи светлые как полдень
И уши отзвучали в унисон
Что на дворе давно стояла полночь
Хозяин, где же был тот задний двор?
Тот самый, старый грязный задний двор...




* * *



Гриб поднял из травы лазоревое тело
Он встал возник вышел поднял туловище голову и руки
Венок засохший лён кругом его сидения
А облако тем временем ушло за ветви и верхушки
Вода его стекала на зеркало копытца
Гриб умыл лицо холодное и лужу выпил
Рядом бросил капли,
стряхнул на окольную траву на стебли
И на листьях повисли звякнули градины текучие
Колокола расплавленной смородиной
Глаза стихии дождевой
сквозь ручейные осколки
Глядят на выходца весёлого глупца
Из-под земли голого прохожего —
Откуда он плешивый?
А на лице его лежат иголки и песок.




***



Вернешься я, вернешься ты
На почву умного совета
Где вянут падая цветы
И пропадают без ответа

Куда бежать, куда идти
В плетеньи странном тьмы и света
Чтоб пропадали все пути
В именьях душного завета

Где я напоминаешь ты
И видишь благородна цвета
Там где цвели плывут плоды
Из тела умного поэта




Спас и Самарянка



Остался у них один сухарь
А перед ними город Сихарь
Он к нему подошел, у источника встал
Ходил в жару, от зноя устал
И решил он там под деревом сесть,
А учившиеся ушли купить поесть.

Сидит он сидит, гдядит вперед
Видит: некая дама идет
По воду, по поводу подводу ведет —
Видом весьма легкомысленна
Посмотрел он на нее глубокомысленно.
Думает: куда это она никуда не спешит?
«Дай» — говорит — «попить» — говорит.

Изогнувши бедро у источника
С водоносом стояла она
По свидетельству первоисточника
Полноценная как луна,
Когда она полна,
Волна речи ее была:

— Что ж ты, кто ж ты этакий, что просишь меня:
«Дай воздуха вздохнуть, дай воды, дай огня... »
Наши нации не общаются!
Меж собой вдвоем не сообщаются!

Он в ответ ей: — Знала б ты,
Так сама просила б у меня воды!

Но сказала она смотря от бедра:
— Да у тебя же нету хотя бы ведра!
Сударь, нет у тебя даже ковша, а кладезь глубок,
Положить клад в колодец поможет Бог?
Тем более достать живой воды,
Проточной и пресной дабы омыть уды.

— Мужа — тогда он сказал — тогда
Мужа приведи и иди сюда!
— Нету, нету мужа — она в ответ —
Нет у меня мужа, нет как нет!

— Было у тебя пятеро мужей,
А теперь и нету одного уже,
Тот кто у тебя тебе не муж
С ним я тебя уже не возьму ж.

— Провидец! Пророк! — закричала она
И побежала обратно в город.




***



Плывущий чай, текущий кипяток
В стаканы пара льющийся кипящий
И жгущий голых пяток, и поток
Стремящийся бурлящий и дымящий —

Горох и пемза, пена пузырей,
Оставленные кольца на мгновенья
Да руки Божьи держат козырей:
Уразумей, узри их мановенья




***



Огурцы по доброй воле
Развожу и развожусь
Маки я в широком поле
Разведу и разведусь

Где-то воет ширь откатом
По широким по бокам
По пологим по покатым
По буера-аракам

Ах не лучше ль мне туда мне
Ах не хуже ли туда
А не хуже нет куда мне
Да не уже ах дуда




***



Кого кого куда куда
Ни ни откуда и откуда
Да нет нет да, нет нет да да
Да да нет нет а тут оттуда

А тут кого, а там того
Кого и дум паряя нежно
Пари ни ни ни для кого
Кому и надо да неснежно




***



Древо с черными листами
С черною гора норой —
Слева с черными местами
Космос с черною дырой

Сильно сжавши, притяженье
Покривит в движеньях их
Протяженность продолженья
Отторжением от них

Потускнев поникнет тяжесть
И оттягивает луч
До того что гнутый даже
Станет прежде быв могуч

Запятых померкнут точки
Во звездах на полпути
Прописные травят строчки
Только б свету не пройти




***



Сидит невежда на свету
И думает про свет
Надежда вся на темноту
Невежды на просвет




***



В вохло-тухлом хронотопе
Хронос топчет времена
Топоча не от утопий
Оттоптали бремена

Полнорылое пространство
Полное само собой
Заполня страницу странствий
Мечет мимо мостовой

Да не ври, и — мимо время
Буде Эрос не утоп
Не пори на топоре мя
Даже если хронотоп




***



Сорока с дом величиной
Маша тяжелыми крылами
Уселась. Что ли чин иной
У них, что перьем как рылами?

Гляжу на рыло через тын
Там что-то роется сорока
Маша перами через дрын
Повыше дома раньше срока




***



Улюлюкает в воздухе лилия
Да напрасны ее усилия
Догорает на небе герания
Да напрасны ее старания
Все стараются постарательно
Тщатся тщательно, тщетно тщательно




***



Дубрава — браво, справа дуб,
Дубрава влево — право, падуб...
Попадай прямо зубра зуб
Бобром в зашиворот и в за баб.

Не рог сохатого воздя
Не гнуться в выси шеей зуя
Не избежать не от гвоздя
Образовав не образуя!




***



— Скажи, не наг ли ты, медведь?
— Нет, почему? Я в толстой шкуре
Мохнатый весь, лохматый ведь
Я тем служу своей натуре

— Ответь, медведь, не ты ли наг?
— Сказать ни слова не могу я.
Когда бы мог, я был бы маг
А так — хромаю на ногу я

— Медведь, ты гол и косолап.
Ответствуй мне в лицо, не так ли?
— Не так. Я, верно, сиволап
Но «гол я» нет во мне ни квак ли




***



Желтизною и зеленью
Вся земля разукрашена
И коричневой прелестью
Буйно небо окрашено

А под небом на солнышке
Даже птахи не греются:
Крепыши да заморыши
Левой свастикой бреются

Бреются они бреются
Говорю, левой свастикой
Не нагре — не надеются
Было б не — только свист такой




***



Покраснел кривобокий боярышник
Посинели плетения слив
Розовеющим щекам у барышень
К никогда их улыбки не слив

Разве можно у рдеющей ягоды
Милосердное сердце взорвать
У подножья желтеющей пагоды
Мыло б серое пенилось на годы
Никуда и нигде никогдабыды
Шины вздуть и колеса сорвать

Если б оси мололи по-прежнему
Говоря кто б там ни был — визжит
Были босы и б осы по смежному
Ни одной рядом вниз дребезжит
Дребезжать не дребезжит




***



Обдрябли губы влажные как сон
Потухли очи светлые как полдень
И уши отзвучали в унисон
Что на дворе давно стояла полночь

Хозяин, где же был тот задний двор?
Тот самый, старый грязный задний двор...




***



С боков и снизу стеснена
Что только в форточку глядела
Вдруг с криком вырвалась она
Откуда прежде где сидела

Теперь вообще она вовне
И там, наверное, икает
И возникает но не вне
И из вовнутрь не проникает




***



Что может быть не лучше б это:
Перекратить кругом пальбу
Внять изрекая похвальбу
И титло вещее поэта
Носить повязанным по лбу




***



Минует мела гигиена
Минует миги у отцов
Капитолийская гиена
Имела семьдесят сосцов




Из Данте



Земную жизнь пройдя почти что всю
Я снова вышел в сумрачном лесу

Каков то был ужасный этот лес
Нельзя сказать покуда сам не влез

Давно уже блуждая меж гробов
Я двигался словно искал грибов

Внимательно и пристально смотрел
Под ноги наконечником от стрел

Почти совсем едва не околев.
Вдруг вижу: водит мимо оком лев,

Гиена там хохочет и урчит
И самка волка около торчит

Всей глоткою до брюха отощав
От голода бесплодна и тоща

От холода дрожащею спиной
Хотела время провести со мной —

Несчастливо явило естество
Безрадостное это существо

Но я ее всем сердцем отрицал
Лишь дальний светоч издали мерцал...




***



Зачем же смертью торговать
Чего толкать о чем толкуешь
Уж лучше просто толковать
А торговать не наторгуешь




***



Кто сзади у меня всегда
Глядит прищурясь вбок?
Кому стезя из никуда
Запасом лишним впрок?

За кем по маслу раскатав
Но в образе скота
Но в облике и ласку дав
Исчезнет отскакав?




***



Шаровая молния покатилась вдаль
Искры по дороге поднимают пыль
Вот она уж выписала траекторию пуль
Попадают в цель они только что не вдоль




***



Два световых луча исходят из верхушки
Из многих состоят они отдельнейших пучков
И все бегут, бегут как много паучков
Не могши убежать от лысины макушки

А половина их по-прежнему пресна
Бежит у старых мест неясна и грустна




***



Могу
И в то же время не могу
Хочу
А кажется, что вроде не хочу
Бегу
Бежать не надо — не бегу
Лечу
Вот это да! Но не лечу




***



Как за спиной моей могучие свистят!
Как хлопают они в два с половиной пальца!
А там прохлопавши всё так же шелестят
Проникновенные душой страдальца




***



Был крылий скрип один его костей
И двигатель один на ём хвосте
Летучим быть казался весь скелет
Как мало туч летало в воске лет
А воздух воя выл во их нутре
И завывал смотри не посмотрев
Уключину у ключника пора
А ость пера опустошить пора
Оратай будь, оратору позор
С иным таким же быть и выть в дозор




***



Одухотворённая душа
Смотрела в окна не дыша
Глядела как одушевлённый дух
Страется за них обоих двух

Удешевлённые товары
Идут за них по нитке с пары




***



Слеп на глаза накинь платок
И волосы свяжи
Белок не капает в желток
Глазами удержи

Накинь, накинь же на глаза
И мни что будешь слеп
Сползёт дорога с колеса
Ты ж мни, что будет след




***



Стою и стерегу
Серьгу




***



Взгляни как есть на существо вопроса:
Чего я вечно там один всегда?
Ведь вот свинья — пускай не супороса
А всё ж довольно хрюкнет иногда

Теперь послушай естество ответа:
Допустим ты один и это так
Но хоть свинья не ведает завета
А всё ж довольно двигает пятак

Мы вещество означим многоточьем
Поскольку кипятим и тюрю мы
Да чувствуя окатим многострочьем
Да чувства без катиться из тюрьмы




***



Много есть у естества
Вещества и существа

Если выдуть молодым
Остаётся только дым

Только дым, не вещество
Естество и существо




***



Смотри-ка искоса
Молчи как ватный столб
Всего-то ради искуса об стол